Словари, словесники и словарники
Выпуск 124
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
Странно было бы, если бы в главном труде Даля не нашлось бы места для… словаря. Хотя бы в статье «Слово».
И действительно, Владимир Иванович дает там свою трактовку этого понятия: «сборник слов, речений какого-либо языка, с толкованием или с переводом». И тут же приводит синонимы: устарелое, известное с XV века, слово речник и пришедшее ему на смену два века спустя лексикон. Словари, отмечает Даль, бывают общие и частные, обиходные и научные, и прочие — например, «словопроизводные», этимологические — корнесловы. Словарь Даля в его же классификации — обиходный словотолковник. Называя «сочинителя словаря» словарником, Даль упоминает и этапы лексикографической работы: словник (перечень описываемых слов), словотолк («объяснение разума и значения»), словопроизведение (однокоренные слова), словоударение («повышение, напряжение или протяжение голоса»). Это не просто термины, это «ментальная карта» лексикографии от самого популярного словарника всех времен.
Однако труд Даля не раз подвергался критике. Ему ставили в вину непрофессионализм, отсутствие лингвистической подготовки, даже «сочинительство» слов. Обвиняли в том, что он включал в словарь слова, которых «не бывает», путал диалекты, что его этимологии — плод фантазии, вот и получился в результате так себе словарчик, словаришка. И правда: Даль был не академистом, а собирателем живого языка, делавшим акцент на жизни слова в народе.
Но одного словесника поддержал другой: Александр Сергеевич Пушкин. Их знакомство, начавшееся в 1832 году с обмена сказками, стало поворотным. Когда Даль сказал, что собирает живые диалектные слова, пословицы, народные выражения, Пушкин воодушевился: «Это еще совершенно новое у нас дело. Годами копить сокровища и вдруг открыть сундуки пред изумленными современниками и потомками!»
Поэт перечитывал вместе с Далем собранные материалы, делился и своими находками. Пушкин видел в деле Даля огромный смысл: вернуть народу его собственный язык. Он сокрушался: «Да, вот мы пишем, …, а половины русских слов не знаем! …Горе, а не писатели!». Для Пушкина словарь Даля был не справочником, а подвигом — воскрешением забытого и утверждением живого.
Однажды Даль познакомил Пушкина с редким словом выползина — так в народе называли шкурку, которую сбрасывают змеи. Александр Сергеевич тут же взял его на вооружение. И, как-то зайдя к Далю в новом сюртуке, пошутил: «Что, хороша выползина? Ну, из этой выползины я теперь не скоро выползу. Я в ней такое напишу!»
Горькая ирония судьбы: именно в том сюртуке Пушкин был смертельно ранен на дуэли. В последние часы жизни поэта Даль был рядом — пытался спасти друга. И забрал потом на память пушкинский перстень-талисман и ту самую простреленную «выползину».
