Литера, литература… литорея
Выпуск 117
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
С чего началась литература? Ответ «Толкового словаря живого великорусского языка» Даля конкретен и деловит: с литеры.
Даль определяет литеру просто: «буква, один из знаков азбуки: наборная типографская буква». Маленький металлический значок, оттиск на бумаге — и вдруг из этих значков складываются слова, фразы, книги.
Слово литература пришло в русский язык из латыни и поначалу чувствовало себя неуверенно. В середине XVIII века оно было еще «новообразованием» и до самого конца столетия «не приобрело прав гражданства». Его почти не употребляли: например, адмирал Шишков, борец за чистоту русского языка, возмущался «непатриотичностью» литературы, заменяя это «иностранное имя» исконной письменностью. Был и другой синоним: словесность. Через эти синонимы и определяет «литературу» Даль. Но позже они разошлись по смыслу: литературой стали называть вид искусства, создающего образы с помощью слова, словесность стала обозначением всей совокупности письменных текстов, письменность — именем системы знаков письма и письменных памятников.
В отличие от слова, значение литературы для человека никогда не подвергалось сомнению. В середине XVIII века в любви к ней признается Тредиаковский: «литература кроме того, что во внутренности ея сокровенно, наружной в себе много красоты имеет, которою читатель услаждается». И отмечает её воспитательную роль: «ежели бы <…> счастливый разум исполнен был литературы, то бы не подражанием только, но и своим собственным вымыслом всегда нечто новое и небывалое рождать мог». Здесь литература — не просто «собрание книг», а скорее образованность, начитанность, внутреннее богатство. Карамзин же ценит в искусстве слова эмоцию, в 1802 году он пишет: «Литтература, нежные и кроткие чувства, главная прелесть жизни!» — у него в слове, как и в подарившем нашему языку литературу французском, два «т», современное написание утвердилось лишь в 1830-х.
Есть у Даля в статье «Литера» и литорея: тайнопись, шифр, «условная азбука». Слово образовано от того же латинского корня. Но если литература собирает буквы в текст, понятный всем, то литорея прячет смысл, заменяет одни знаки другими. Можно было бы сказать: заумь. Но у Даля такого слова нет. Зато есть заумиться, «рехнуться, пустить ум за разум, затеять что безрассудное». И заумствовать, «замудрствовать, зафилософствовать, перейти пределы доступного уму; запутаться в умствованьях». Заумь — это язык, который не подчиняется обычной логике. Это уже не литорея, тайнопись (у нее есть ключ), а нечто непостижимое. Впрочем, заумь может стать литературой, что доказал век спустя поэт Крученых.
Вот так из одной маленькой литеры — типографской буквы, оттиска на бумаге — вырастают три разных мира. Литература — открытый разговор с читателем. Литорея — зашифрованное послание для посвященных. Заумь — попытка вырваться за пределы самого языка.
