«Креатура» и «творение»: два лика созидания

Слова креатура и творение оба древние (первое известно с XVII века, второе — с XI-го) и как будто значат одно и то же, но в русском языке, и особенно в словаре Даля, они расходятся по разным смысловым дорогам.

В креатуре — от латинского creare (создавать) чудится нечто высокое, творческое. Но Даль расставляет акценты: в его словаре креатура — это и «творенье», и «тварь», и (с пометой: укорно) «низшего разряда временщик, случайный человек, любимец». Креатура — тот, кто возвышен чьей то волей, чья карьера или положение держатся на покровительстве, протеже, выскочка. В литературе XIX века это слово часто появляется в социальном или даже политическом контексте. Вспомним хотя бы гоголевского Хлестакова или достоевских «бесов» — там креатуры всякого рода мелькают как тени сильных мира сего. У Герцена: «креатуры Николая» — чиновники, обязанные карьерой императорской милости. У Салтыкова-Щедрина градоначальники — креатуры глуповской администрации. Слово звучит как обвинение, превращаясь в клеймо.

Иное — творение. У Даля это слово живет в двух мирах: в высоком — как всё созданное Богом («всякое творенье ведает Творца», «и козявка — Божье творенье»), и в приземлённом человеческом — как плод ума и рук («бессмертные творения» писателей, художников, композиторов). Тварь — тоже творенье, живое существо от червя до человека. И тут же в словаре появляется бранное: «Экая тварь!» — о скотине или о человеке низком.

Глагол творить у Даля удивительно многозначен: он говорит и о высшем созидании («один Бог творит»), и о разбирательстве, в ходе которого «творят суд и правду», и о художественном или научном творчестве, «творении умом», и о повседневных делах (можно, например, «творить хлебы»). Получается, что «творение» в русской языковой картине мира — это и великое, и будничное: и картина, и замешанное тесто, и праведный суд. Даль отмечает и нравственную сторону творения: творить можно не только добро, но и зло, и беды. Отсюда бытовые, почти страшные обороты: «натворили бед».

Наконец, Даль показывает и еще одну важную грань творчества — дар: «Творчество поэта, живописца и ваятеля является во образах: в речах, в очерках и красках, в истукане». То есть творчество — это способность делать невидимое видимым, придавать форму мысли и чувству.

Даль-толкователь будто имел в виду вечный спор: что есть искусство — свободное творение или заказная поделка? Для него ответ очевиден: творить может только тот, кто не боится одиночества, кто не ищет покровительства. А креатура всегда найдет себе хозяина.

В итоге креатура и творение у Даля — это не просто разные слова, а разные мироощущения. Прислужничество и свобода. И мы до сих пор выбираем между ними, когда называем себя творцами или всего лишь «криэйторами», исполнителями чужой воли. Даль оставил нам этот выбор, включив оба слова в свой бесценный словарь.