Искусство изображения
Выпуск 115
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
В «Толковом словаре» Даля слова, связанные с изображением и искусством, образуют целую смысловую сеть: здесь рядом живут и образ, и опыт, и мастерство, и даже тень соблазна. Эта близость смыслов помогает понять: в языке XIX века суть искусства изображения — не только создание подобия, но и дело, требующее долгого искуса, искусности и умения.
Изображать для Даля значит «являть в образе, представлять доступно чувствам или постижению нашему» — и не только кистью или резцом, но и словом, и жестом: живописью, ваянием, письменной и словесной речью, телодвижениями. То есть изображение — это способ сделать невидимое или сложное понятным и ощутимым. Отсюда и изображение — не только картина или статуя, но и описание, словесный портрет, сцена.
Рядом с этим кругом слов у Даля стоит искусство и тесно связанное с ним определение искусный. Здесь важно не перепутать: искусный происходит не от искусства как «высокого творчества», а от искуса — «опыта, пробы, испытания». Искусный — это «дошедший до уменья или знанья многим опытом», «мастерски сработанный». Даль прямо связывает мастерство с проверкой делом: «Золото огнём искушается, а человек напастьми». И тогда «искусство изображения» в его понимании — это прежде всего умение, отточенное практикой: не вдохновение «из ниоткуда», а труд, который становится всё тоньше и точнее с каждым новым делом. Но это не просто набор технических приемов. А путь, на котором художник испытывает себя и материал, искушает, соблазняет нас красотой и в конечном счете являет образ — нечто, чего не было, но что могло бы быть.
Особенно выразительно звучит у Даля определение искусное как похвала работе: «Не видал я ничего искуснее этой машины, как по выдумке, так и по отделке». Если перенести это на искусство изображения, то ценность здесь — в продуманности, в точности, в том, как замысел воплощён в материале. И искусник у Даля — не обязательно «творец» в романтическом смысле, а именно мастер, дока, человек, который «наторел» в своём деле.
При этом Даль фиксирует и другой, почти противоположный оттенок: «Искусство — половина святости, лицемерие, лукавство». В этом смысле «изображение» тоже двоится: оно может открывать истину, а может создавать убедительную видимость, за которой ничего нет.
Наконец, искусственный определяется как «сделанный руками человека, неприродный». Здесь нет привычного нам современного упрека в «ненастоящести»: искусственное — это человеческое усилие, то, что создано, а не дано. И тогда искусство изображения — это и есть пространство этой человеческой работы: мы берём материал и делаем из него образ, «говорящий» без слов.
