Театр академический и народный
Выпуск 112
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
Театр в русском культурном сознании всегда существовал в двух ипостасях: торжественной, «ученой» и веселой, площадной. Словарь Даля фиксирует эту двойственность, отражая ее в словах, которыми называли тех, кто выходил к зрителю.
Знаком академической сцены стало слово актёр — книжное, пришедшее в начале XVIII века через европейские языки. У Даля актёр — «театральный артист, сценический художник, играющий на театре». И тут же появляются синонимы: лицедей, скоморох (им бы порадовался тогдашний министр просвещения, пурист Шишков, любивший называть актеров «по-нашему»). Рядом с буквальным возникает и переносный смысл: актёрство — это притворство, а актёрствовать значит (особенно вне театра) «ломаться изысканным говором и движениями», притворяться, «ломать душу», лукавить. Даль фиксирует то, что мы и сегодня чувствуем: актёр на сцене и актёр в жизни похожи как две капли воды.
Лицедей — слово с более древним, на первый взгляд, корнем, но это иллюзия: в речи оно появилось позже, и похоже — как калька с актёра. Даль определяет смысл слова через глаголы: «действовать под личиною, принимая на себя чужой вид, образ». Это уже не игра на подмостках, а жизнь под маской. Даль объединяет в одном гнезде лицедейство и лицемерие, подчёркивая их родство: актёр на сцене и лицемер в жизни меняют лица, но один делает это честно, а другой — нет. Язык будто напоминает, что умение носить «личину» может быть и нравственным изъяном.
Мир скомороха, первого народного актёра, упомянутого уже в XI веке в летописях, — совсем другой мир. Даль щедр на оттенки в определении: «музыкант, дудочник, сопельщик, гудочник, волынщик, гусляр; медвежатник промышляющий этим, и пляской, песнями, штуками, фокусами; комедиант, актер и прочее…» Место скомороха на площадях, на ярмарках, в «потешных палатах» — балаганах, где они не только смешили народ, но и на жизнь зарабатывали. Даль прямо в словарной статье приводит историю: «Один из удельных крестьян нижегородской губернии исправно содержал семью и оплачивал повинности, бродя с волынкой из цельной шкуры теленка, свища всеми птичьими посвистами, беседуя один за троих…» Пословицы рисуют живой образ: скоморох всегда на виду, он и весел, и беден, но порой и сам плачет. И к буквальным смыслам Даль опять прибавляет те, что могут сделать слово метафорой: потешник, ломака, гаер, пошляк, площадной шут.
Наконец, фигляр: он прибыл к нам в первой трети XVIII века из Германии, через польский транзит. Даль начинает словарную статью с его фиглей — ужимок, телодвижений, плутовства. А фигляр у него — это и достойный восхищения фокусник, и ловкий обманщик, тот, кто «на фиглях выезжает», «фиглярит, хочет надуть».
В современном языке эти слова живут по‑разному. Актёры играют на сцене, а лицедеи, фигляры и скоморохи — в жизни. Академический и народный театры в языке опять разделились.
