Театральное действо эпохи Даля

В первой половине XIX века театральная жизнь России была одновременно строгой по иерархии жанров — и живой: высокий канон соседствовал с площадным юмором, а словарь эпохи фиксировал эту двойственность. Обращаясь к толкованиям Даля, можно увидеть, как язык маркировал не только жанровую театральную специфику, но и социальные оценки, бытовые метафоры, отношение к актёрскому труду.

Драма для Даля — понятие родовое: «театральное сочиненье»; сочинение для сцены, для представленья в лицах, одновременно и текст, и сценическое действие. Даль фиксирует в толковании и жанровую шкалу –трагедия, «собственно драма», комедия.

Трагедия — на вершине пирамиды. Даль определяет ее как «высокую, трогательную и печальную драму». И тут же добавляет переносное значение: «трагическое приключенье, вообще всё жалкое, печальное, ужасное и потрясающее». Так Даль связывает сцену и жизнь. В эпоху Даля зрители плакали над «Дмитрием Донским» Озерова и потрясались шекспировскими страстями в переводах. Трагедия требовала высокого стиля, монументальных страстей и неизбежной гибели героя. А трагик должен был не столько «играть», сколько возвышенно декламировать, поражать интонацией и позой.

Ниже — комедия. У Даля она — «драматическое представление или сочинение для театра, где общество представлено в смешном, забавном виде». И опять же «забавное происшествие или случай». Народ любит комедь ломать, выкидывать смешные штуки. А комедиант — это не только актер, но и «лицемер, притворщик». Так жанр «спускается» с подмостков в повседневность: комедия становится синонимом шутовства. Эта двусмысленность отражает реальное отношение к театру в обществе: с одной стороны — признание искусства, с другой — подозрительность к «лицедейству». Гоголевский «Ревизор» уже был написан, и Даль, конечно, знал, что комедия может быть страшнее трагедии. Поэтому он упоминает комизм — не только «смешное, забавное, потешное в событии или в соотношениях людей», но и «умение этим воспользоваться», превращающее жанр во взгляд на мир.

Отдельно стоит пантомима, «выразительное телодвиженье, немое объясненье, передача чувств или мыслей лицом и всем телом» и «род балета, драматическое зрелище без речей». В то время балетная пантомима была способом говорить о чувствах без текста: мимика и жест становились самостоятельным «языком», который Даль точно фиксирует как культурную практику.

Словарь Даля не просто дает определения, он сохраняет живую картину: трагедию уважают, комедию любят и слегка презирают, пантомиму ценят за наглядность, а драму понимают как общее поле сценических опытов. Именно эта многослойность и делает театральную лексику XIX века особенно выразительной: в ней слышится не только теория жанров, но и голос эпохи.