Кулинарные метафоры Мусоргского
Выпуск 2
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
Модест Петрович Мусоргский, как известно, отличался высочайшей требовательностью к себе. Он не делал набросков, а записывал нотный текст только после долгого и глубокого обдумывания. Но при этом композитор был человеком земным, и поэтому мысли о музыке нередко принимали у него бытовые, даже кулинарные образы.
За этими образами угадывается его темперамент. «Внутренний повар говорит мне, что суп кипит, но на стол подавать рано — жидок будет, может, придется еще какой корешок или соли подкинуть; ну повар лучше меня свое дело знает: жду», — писал композитор критику Стасову, работая над «Хованщиной». Кажется, для Мусоргского «сочинять» было очень похоже на «готовить».
В другой раз он словно отвечает будущим критикам, защищая свое право на поиск новых форм и идей, на освобождение от правил, канонов и установлений. «Я терпеть не могу, когда хозяйка про хороший пирог, приготовленный, говорит: „мильон пудов масла, пятьсот яиц…“». И тут же поясняет свою мысль: пирог следует есть, не задумываясь о том, что предшествует его появлению на столе. Иначе, по словам композитора, вашим глазам предстанут «кухарка или повар, всегда грязные, … распоротая рыба на лавке, а рядом чья-нибудь кишка… ну, пирог менее вкусен становится».
Понятно, что речь здесь идёт не только о кухне. Кулинарные метафоры у Мусоргского возникают слишком часто, чтобы считать их случайностью. Про его слабость к пирогам мы уже говорили. Но что ещё известно о его пристрастиях? В письмах проскальзывает упоминание о супе из раков, которым угощали Мусоргского на даче у Цезаря Кюи, и о великолепной ботвинье в одном из московских трактиров — холодном супе со свекольной ботвой и зеленью на хлебном квасе. Не чужды были ему, вероятно, и самые обычные русские блины. По крайней мере именно с блинным тестом он однажды сравнил своего оппонента Чайковского, назвавшего «пошлой» его оперу «Борис Годунов».
Остаётся вопрос: готовил ли Мусоргский сам? По всей видимости, да, хотя и не особенно об этом говорил. Но одно свидетельство всё же сохранилось. В то лето он особенно хорошо чувствовал себя в тульском имении Шилово. «Грёб сено, варил варенье и делал маринады», — признается музыкант в письме 1868 года. Рассказывая о хозяйственных заботах, он перечисляет их почти с той же страстью, с какой обычно рассуждает о музыке. И потому его «внутренний повар» уже не кажется шутливой метафорой…
Кулинарные метафоры Мусоргского, 60–70 годы XIX века.
