Акустика с голосами и отголосками

Всем известно, что звучание музыки зависит от акустики зала. В нем не должно быть «звуковых ям», которые портят репутацию исполнителей. Это знал, конечно, и любитель помузицировать Владимир Иванович Даль, поэтому и уделил акустике внимание в своем словаре.

В соответствующей статье мы не увидим сухого определения из учебника физики. Даль называет акустику «наукой о природе и законах звука; звукословием». И тут же, словно проверяя акустику на практике, добавляет «акустический зал, по законам акустики устроенный, для отголоска (го́лка, эхо), или для наголоса (резонанса)». Даль связывает книжное слово с тремя русскими синонимами — сохранившимся на века «отголоском» и летописно-древними, но живыми еще в народной речи словами «голк» и «наголос». Для него акустика — не абстракция, а то, что можно услышать в лесу, в горах или в только что отстроенной церкви.

Особенно интересно слово голк (голка). Даль помечает его как восточное и сибирское, но дает ему широкое, объёмное толкование: «звук, звон, шум, стук, зык, грохот, гул, особенно от выстрела, с раскатом; отголосок, отклик, вторье». Это не просто «звук» — это звук с последствием, с раскатом, с возвращением. «С голком пал» — значит, убит наповал, выстрелом, который еще долго гуляет по округе. А пословица «Каков голк, таков и гул» точно схватывает физический закон: сила исходного звука определяет силу его отражения. Даль приводит и глагол голчать — громко говорить, кричать так, чтобы звук раскатывался. В этом слове слышится сама природа: голк — это не тихий шепот, а полнозвучное событие, которое не может остаться без ответа.

А как быть с «резонансом» и «эхом»? Резонанс Даль переводит с французского, самый удачный вариант — наголосок: слово передает приращение звука за счет отражения. И добавляет два уточнения: для помещения — это «звучность голоса по размеру комнаты», для инструмента — «звонкость по устройству». Эху Даль дает целый ряд русских соответствий: вторье, отбой, отдача голоса, отголосок, отголосье, паголосье, поглас, отгул, зык, позык, рай. Каждое из этих слов по-своему живописует явление: «вторье» — потому что вторит, «отгул» — потому что отзывается где-то вдалеке, «рай» (от «раять» — греметь) — это гулкое пространство. Даль не просто перечисляет синонимы — он настаивает: у русского языка достаточно своих средств, чтобы назвать это явление, не прибегая к иностранщине. Его помета в конце статьи — «Несклоняемые чужесловы надо бы стараться изгнать» — звучит как манифест всей его словарной работы.

Что же получается? Даль словно приглашает нас прислушаться: за каждым термином стоит родное слово, которое придумал, использует и слышит народ. И если мы хотим понять акустику по-настоящему, стоит выйти в поле, крикнуть и дождаться ответа — того самого «голка», который Даль так бережно сохранил для нас.