Словарь Даля в темпе музыки
Выпуск 101
Представьте себе, что словарь Даля — это не просто книга, а нотный стан, где каждая словарная статья — звук, а буква раздела — тактовая черта. Если взять все музыкальные темпы, которые Даль включил в свой труд, и расположить их ровно в том порядке, в каком они даны в словаре (по алфавиту), получится удивительная партитура. Её дирижёр — лексикографическая логика.
Даль начинает букву А с Адажио — «протяжного, тихого, медленного размера». Вступление звучит как размеренное дыхание. Следом идет Аллегро — «легкая, живая, игривая и быстрая мера». Внезапный контраст! От медленного распева — к стремительному скерцо. Затем — Анданте, «ровный, средний шаг», который успокаивает пульс. Уже в первой букве словаря мы слышим трехчастную мини-пьесу: медленно — быстро — умеренно.
Переходим к букве Г. Граве — «важно, чинно, степенно». Новая ритмическая точка, тягучая. Даль словно вставляет фермату перед следующим скачком.
Буква Ж. Живо — русское наречие со значением «скоро, проворно, расторопно» заменяет Виво, которого в словаре нет. Это ускорение с национальным оттенком — не итальянская игривость, а русская удаль.
И, наконец, буква Л. Ларго — «самый протяжный или волочебный» темп — абсолютная противоположность живому, почти застывшая стихия. Рядом «протяжно-медленное» Ленто — его близнец, с чуть более текучей интонацией. Два медленных темпа звучат как басы, утверждающие глубинную основу.
Завершает сегмент Умеренный темп, замена отсутствующему модерато: «средний; ни скорый, ни медленный». Это возвращение к равновесию, к анданте, но уже без итальянской певучести — просто «средняя величина», основа баланса.
Теперь переведем этот алфавитный ряд в партитуру. В ней нет хаоса, а есть волна: медленное начало, резкий всплеск, спад, новое замедление, кульминационный рывок, приостановка, плавный подъем и возвращение к равновесию, покачивание на волнах. Динамика звучания тоже меняется: вначале словарь говорит тихо, затем — громко и светло, спокойно, торжественно, вновь стремительно — и вдруг предельно тихо, широко, сдержанно… и всё венчает тихая кода.
Если бы это была пьеса для оркестра, она длилась бы около двух минут и воспроизводила бы дыхание самого языка: от созерцания к порыву, от порыва к осмысленности, от осмысленности к величавости, от величавости к стихийной быстроте, затем к бездне, к едва слышному шепоту и, наконец, к гармонии. Даль, сам того не подозревая, создал в своем словаре не перечень терминов, а звуковой ландшафт. Его ритм — не искусственный, а живой, все определения звучат как ремарки для исполнителя, а смена темпов диктует пьесе непредсказуемую, но органичную форму. Разыгранную по нотам букв осмысленную мелодию.
