Аплодируем и рукоплещем!
Выпуск 100
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
В России испокон веков, выказывая одобрение, били ладонью о ладонь. Жест был один, а называли его по-разному: рукоплесканием и аплодисментами. Если первое слово имело чисто русские корни, то второе было заимствовано у французов и уходит корнями в латынь — к глаголу applaudere (хлопать). Активно аплодировать начали уже во второй половине XVIII века. Даль вносит глагол в словарь, давая ему толкование через русский синоним: аплодировать значит «рукоплескать, бить в ладоши, одобрительно хлопать». Аплодисментов рядом с ним нет, но есть аплодирование и превосходящая его по длительности аплодировка, а также любители побить в ладоши — аплодировщик и аплодировщица, от которых в нашей речи не осталось ни следа (как, впрочем, и от упомянутых Далем хлопальщиков, хлопуш, ладошников, рукоплескателей).
Как же «били в ладоши» современники Даля? Это был целый культурный ритуал! «За всё про всё аплодировали», за римскую свечу феерверка, молодецкую пожарную работу, да хоть палачу «хорошо повесившему», возмущался Фонвизин. Вспоминая между прочим и даму, что, заметив в театральной ложе Вольтера, отвлеклась от спектакля и «зачала аплодировать и кричать, потеряв всю благопристойность: „Vive Voltaire!“» (и так без малого час). А Гоголь сетовал, что студенты ходили в университет лишь для того, чтобы аплодировать профессорам (а кому не аплодировали, тех освистывали).
Но самые громкие аплодисменты все же раздавались в театре. Публика вела себя по-разному. Порой скромно, аплодируя без крика и свиста. Но чаще в неописуемом восторге хлопала, топоча ногами — так, что трещал театр. «Во всех нелепостях, — замечал Михаил Щепкин, — всегда проглядывало желание возвысить искусство: так, например, актер <…> бросал того, с кем говорил, выступал вперед на авансцену и обращался уже не к действующему лицу, а дарил публику своей блестящей фразой; а публика, со своей стороны, за такой сюрприз аплодировала неистово»… И герой радовался тому, что был так аплодирован. Да-да, здесь нет ошибки: так действительно говорили больше ста лет назад. И, представьте себе, во время исполнения иногда подсказывали: здесь не аплодируется, то есть нельзя, не в обычае хлопать!
Продолжали ли рукоплескать? Даль приводит этот глагол как синоним, но более книжный и торжественный. В XIX веке он чаще встречается в поэтической или ораторской речи, тогда как заимствованное аплодировать — более светский и «специализированный» глагол. И если рукоплескать осталось знаком высокой похвалы, то аплодировать стало универсальным обозначением любого шумного одобрения.
Даль, как всегда, фиксирует слово в его чистом значении, оставляя нам право самим различать оттенки — когда мы хлопаем от души, а когда лишь «по привычке», как некогда парижская публика, что «не верила ни одному слову, но неистово била в ладоши».
