Был ли гурманом Чайковский?
Выпуск 22
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
О еде в дневниках Петра Ильича Чайковского говорится часто, но большей частью бесстрастно — пунктиром. «Возвратился к ужину. Макароны. Спор о качестве макарон с Алексеем. Какое-то особенно сильное ощущение довольства и даже счастия овладело мной сегодня».
Из писем и дневниковых записей видно, что Чайковский внимательно относился к самочувствию, заботился о питании. Описывал своё здоровье, аппетит, но не входил обычно в гастрономические детали. Личный врач композитора Василий Бертенсон говорил об отсутствии у него «всякой разборчивости в еде». «Он всегда хвалил всё, что ему подавали, — свидетельствует врач, — и в поздние годы, когда жил своим хозяйством, часто призывал и осыпал похвалами своих поваров и поварих, не всегда при этом имея на своей стороне гостей, которым оставалось только переглядываться, чтобы не огорчать хозяина».
В сущности Пётр Ильич был человеком домашним, чувствительным и очень ценившим круг близких людей. Поэтому еда, чаепития, обеды были важны для него прежде всего как часть атмосферы — способ поддерживать дух гармонии и покоя. Но это не значит, что он всегда безразлично взирал на содержимое тарелок. «В 5 часов опять спускаемся и обедаем, — читаем в письме 1877 года, рассказывающем о пребывании в Венеции. — Обед состоит из супа, рыбы, двух viandes (мясных блюд), жаркого, пирожного и десерта. Всё это скверно, невкусно, тяжело и иногда даже вонюче». И в том же послании: «Ты знаешь, как я нетребователен на еду, мне всегда всё вкусно», — делится композитор с братом. А затем с неожиданно проснувшейся страстью высказывается без обиняков: «Господи, что бы я дал за тарелку щей, пирог, биток, огурчик русский!»
Это желание «выстреливает» при том, что в других письмах, отправленных из Парижа, Рима или Ниццы (куда только не заносила его судьба), Чайковский благосклонно относится и к устрицам, и к черепаховому соусу, и к шампанскому. В Нью-Йорке, например, композитора покорил десерт в виде живой розы, в середину которой было помещено маленькое мороженое. Прежде всего он ценил изящество и стройность, которые порой обнаруживал в самых обычных вещах. Это, кстати, могли быть и огурчик и, конечно, грибы.
«Нашёл… значительное количество грибов, а это одно из любимых моих удовольствий, — сообщает Чайковский фон Мекк. — Таким образом, за обедом я буду (…) вкушать плоды своих собственных исканий». Известно теперь, что 23 мая 1878 года на столе у композитора были грибы. Правда, по его собственному признанию, сделанному строкой ниже, «искать их куда веселее, чем вкушать».
Был ли гурманом Чайковский? По письмам и воспоминаниям знакомых, последняя треть XIX века.
