Этюд девятый. Жизнь в паузе
Выпуск 9
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
В начале девяностых годов София Губайдулина сделала выбор, который для многих стал неожиданностью. Она поселилась в маленькой немецкой деревне Аппен под Гамбургом. Там, в тишине и уединении, она продолжала писать музыку. Композитор называла это «жизнью в паузе» — состоянием, необходимым для того, чтобы услышать истинный звук, тот, что рождается не в суете концертных залов, а в глубине сосредоточенного молчания.
Губайдулина искала эту возможность ещё в Москве, спасаясь прогулками в Лосиноостровском лесу. В Германии наконец‑таки появилась возможность обрести место, где лучше всего прийти к сосредоточенности. Дом в Аппене стал не просто жильём — он превратился в мастерскую, где звук обретал плоть и наполнялся дыханием вечности. Вдали от столичной суеты можно было не торопиться, вслушиваться в каждый обертон и выстраивать сложнейшие музыкальные конструкции, которые позже потрясут мир.
Несмотря на десятилетия жизни в Германии, Губайдулина сохраняла российское гражданство и называла себя «дочерью двух миров» — Востока и Запада. Её семья, соединившая татарскую и русскую кровь, предопределила уникальный культурный синтез. Она не выбирала между культурами — она вбирала их обе, переплавляя в своём творчестве в нечто новое, не имеющее аналогов и этнических границ.
София Губайдулина ушла из жизни у себя дома в Аппене. Музыкальный мир встретил эту новость как конец целой эпохи. Ей было 93 года! Но её музыка, казалось, только начинала обретать истинный масштаб и глубину. В каждом аккорде, в каждой паузе — а паузам она придавала не меньшее значение, чем звукам, — слышалось прощание и одновременно обещание вечности.
Финальный аккорд в биографии Софии Асгатовны прозвучал скромно, но символически: личные вещи композитора — украшения, часы, награда «Золотой лев» Венецианского фестиваля и фотографии отца‑муллы — были официально переданы Казани. Теперь они хранятся в Центре имени Губайдулиной на улице Тельмана — в том самом доме, где прошло её детство. Говорят, там, в тиши музейных витрин, её душа наконец обрела покой. Круг замкнулся. Дочь двух миров обрела бессмертие в памяти, в музыке, в доме, где когда‑то раздавались первые звуки, обернувшиеся голосом целой эпохи.
