Этюд восьмой. Христианская тайна музыки
Выпуск 8
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
Москва, конец 1970‑х. В стране, где официальная идеология отрицала Бога, София Губайдулина создавала музыку, пронизанную религиозными смыслами. «Я убеждена, что религия — ядро всякого искусства», — скажет она позже. Но как говорить о вере, когда это опасно? Ответ нашёлся в математике.
Губайдулина вкладывала сакральные смыслы в структуру партитур, используя числа Фибоначчи и золотое сечение. Так, в симфонии «Слышу… Умолкло…» эти пропорции стали основным конструктивным принципом. А в сочинении для баяна «De profundis», написанном на 129‑й Псалом, главное место в числовой символике занимает тройка — Святая Троица. Композиция выстроена как три круга развития. Внутри каждого из кругов — три контрастные темы и три образа: бездонное страдание, мучительное восхождение и сияние милости. Цифра 3 пронизывает всё произведение, превращая его в своеобразную молитву, зашифрованную в звуке.
Но главное чудо происходило в самом звуке. Работая с баянистом Фридрихом Липсом, Губайдулина использовала новые способы звукоизвлечения, превращая инструмент в «живое существо» — с его вздохами и стонами. В «De profundis» баян мыслится как инструмент, способный передать характер молитвы: от хриплого стона до почти неземного шёпота… В партите «Семь слов Христа» для виолончели, баяна и струнных — название говорит за себя. И вновь типичные для Губайдулиной бинарные оппозиции, контрасты, символика. Она отдаёт баяну голос Всевышнего, превращая инструмент в проводник между земным и небесным.
«Художник моего типа не отвечает, но ставит вопросы, — признаётся Губайдулина. — Сочинение — само по себе вопрос».
В 2016 году композитор пишет ораторию «О любви и ненависти» на текст молитвы, приписываемой Франциску Ассизскому. Губайдулина рассказывала, как её потрясла эта молитва:
«Боже, помоги мне не в том, чтобы меня утешали, но чтобы я мог утешить. Помоги мне не в том, чтобы меня понимали, но чтобы я понимал. Не в том, чтобы меня любили, но чтобы я любил».
В оратории — по мере развития — мощно и неуклонно нарастает звуковая агрессия. Но в момент разрешения конфликта звучит текст из «Песни песней»: «О, мой возлюбленный, иди, выйдем в поле, побудем вместе». Вечное противопоставление добра, зла и веры, на которых держится мир.
София Губайдулина прошла путь от одиозного композитора до всемирно признанного классика. И сегодня в её партитурах мы находим зашифрованное послание — о вере, о жертве и о том, что музыка способна говорить с Богом даже тогда, когда слова невозможны.
