Этюд седьмой. Джунгли и одиночество…
Выпуск 7
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
1973 год. На экраны выходит мультфильм «Маугли» — и мало кто из зрителей догадывается, что голос Багиры звучит на фоне музыки, которая войдёт в историю. Её написала София Губайдулина.
Для джунглей Киплинга композитор создала звуковую вселенную: экзотические инструменты вперемешку с симфоническим оркестром, оптический синтезатор АНС, пение тропических птиц, трубный рёв слонов и даже цитату средневекового песнопения «Dies irae» в сцене битвы с рыжими собаками. Каждый персонаж получил музыкальный портрет: призывная труба отважного Маугли, витиеватые струнные мудрого Каа, игривый саксофон красотки Багиры. И это не иллюстрация, а второй сценарий, написанный звуком. История мальчика, выросшего в джунглях среди диких зверей, зазвучала по‑другому — остро, правдиво, реалистично.
Десять лет спустя Губайдулина получила приглашение от Ролана Быкова. Режиссёр услышал её музыку в мультфильме «Балаган» и понял: для его «Чучела» нужен именно этот музыкальный «голос». Однако, когда ознакомился с первыми набросками, его охватило сомнение: как резать такую музыку? Губайдулина ответила как истинный профессионал: «Режьте там, где вам нужно».
Быков так и не решился тронуть её партитуру. Он боялся, потому что понимал: то, что она написала, — больше, чем саундтрек. Напряжённое звучание музыки возвышало историю школьницы Лены Бессольцевой до масштабов античной трагедии. А знаменитый вальс — нарочито простой, «стилизация под вальсик для духового оркестра в саду», как называла его сама Губайдулина, — стал символом, пронизывающим фильм от начала до конца. В начале картины, когда камера показывает пустую эстраду, звучит настройка инструментов — почти авангардный жест. А сам вальс возникает позже, как откровение, отделяя внутренний мир Лены и её дедушки от жестокого окружающего мира.
Для Губайдулиной работа в кино была не компромиссом, а особым пространством свободы. Здесь она могла экспериментировать со звуковыми эффектами, которые позже перекочуют в её симфонические партитуры. «Маугли», «Чучело», а также «Крейцерова соната», «Кошка, которая гуляла сама по себе», «Человек и его птица» — в каждом из этих проектов София Губайдулина оставалась собой. Как некогда сказал Альфред Шнитке:
«Её суть — тайна. Она — непонятная, и потому она — явление».
И это явление узнаваемо везде — и в джунглях, и в маленьком провинциальном городке.
