Этюд пятый. «Астрея», или Археология звука
Выпуск 5
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
Москва, начало 1970‑х. В пустом зале три композитора — София Губайдулина, Виктор Суслин и Вячеслав Артёмов — собираются для странного ритуала. Вокруг них разложены инструменты внеевропейского происхождения, игрой на которых они не владеют. Ни одного баяна, ни одной скрипки. Сознательный саботаж.
Музыканты называют свой ансамбль «Астрея» — в честь греческой богини справедливости, которая, согласно мифу, улетела с земли, разочаровавшись в людях. Ирония в том, что эти трое сами разочаровались в том, что люди привычно называют «музыкой». Академические партитуры, жёсткая драматургия, диктатура композитора над исполнителем — всё это казалось опостылевшей клеткой. Они решили сбежать.
Новый метод звучал как вызов: новые инструменты, никаких репетиций, никакого отработанного автоматизма. Только чистая импровизация, беседа звуковыми явлениями вне культуры и традиций. Зачем? Чтобы исключить привычные, автоматизированные движения пальцев и дать волю спонтанному рождению музыки. Музыканты искали не просто новые тембры, а особые выразительные детали, редчайшие сочетания, которые не встретишь в учебниках по оркестровке.
В распоряжении тройки композиторов был целый арсенал: восточные, закавказские, русские народные инструменты. Кеманча вибрировала, как живая струна, дудук дышал хриплой тоской, тар звенел металлическим привкусом Востока, а колокольчики и барабаны изображали сердцебиение.
Участники ансамбля признавались: достичь единства без предварительных репетиций было невероятно сложно. Но именно в этой сложности они видели истину. Импровизации были откровенны, как исповедь, и искренни, как детский лепет. Некоторые из них записали на плёнку: одна даже вошла в саундтрек фильма Элема Климова «Прощание».
«Астрея» просуществовала до 1981 года. Ни громких премьер, ни нотных изданий. Но Софию Губайдулину опыт «Астреи» изменил навсегда. Именно там, в первозданности звуковой стихии, она научилась слушать и слышать иначе. В её композиторском арсенале появились сочинения для восточных инструментов и невероятные приёмы звукоизвлечения: игра на струнах напёрстками, стаканчиками, даже шариками. Они хотели найти в музыке истину — и нашли её там, где звук рождается не по инструкции, а по вдохновению.
