Этюд третий. Космос, математика, музыка и тишина

«Ибо нет среди людей никого, кто был бы безгрешен или обладал способностью всё предвидеть» — это не слова из Священного Писания. Это цитата из книги о математике, написанной восемьсот лет назад Леонардо Пизанским, которого спустя столетия назовут Фибоначчи.

Отец Леонардо руководил торговой колонией в Северной Африке. Там юноша знакомится с арабскими цифрами. В то время, когда вся Европа мучается с громоздкими римскими, молодой итальянец привозит на родину и популяризирует цифры, которыми мы пользуемся до сих пор. А главное — он привозит ноль, что изменит науку. Фибоначчи закладывает ключ к понятию «Золотое сечение» — пропорции, встречающейся повсюду: от подсолнуха до галактик.

Губайдулина познакомится с числами Фибоначчи в начале 1980-х. Уже состоявшийся мастер, она ищет способ сделать структуру своих произведений естественной. Одним из первых крупных сочинений, где София Асгатовна осознанно использует ряд Фибоначчи, выверяя структуру до секунды, станет монументальный цикл «Perception» («Восприятие»).

Она не подгоняла музыку под цифры. Сначала создавала интуитивный эскиз, чувствовала кульминацию, а потом проверяла её математикой. Если интуиция и расчёт совпадали в точке Золотого сечения — произведение «выросло» правильно. Для Губайдулиной математика была способом услышать архитектуру мироздания. Она полагала: всё живое растёт в соответствии с числами, и если в природе это выражается через форму листа, то в музыке — через время. Особенно любила «зашивать» числа в тишину. Пауза для неё — не пустота, а накопление энергии. Мир — это текст, написанный Богом на языке цифр. Композитор лишь посредник. Его задача — настроить приёмник, затихнуть и позволить звуку течь через себя.

Слушая Губайдулину, не пытайтесь считать. Обратите внимание на тишину после кульминации — она никогда не кажется ни затянутой, ни короткой. София Асгатовна верила: через математику музыка соединяется с дыханием Бога. Прислушайтесь… Быть может, в тишине дыхание Бога услышите и вы.