Ольга Лепешинская — балерина Победы

«Ногами высекает искры, и у неё горят глаза, как у юных парашютисток», — писали о танцующей Лепешинской. В детстве родители называли её «Лёшкой», потому что она «планировалась мальчиком», характер у неё оказался бойцовский. Не принимают в хореографический техникум, как в те годы называлось училище? Можно устроиться туда кандидаткой с правом посещать класс и работать в поте лица, пока не станешь сперва ученицей, а потом и первой ученицей. После выпуска Лепешинскую взяли в Большой сразу на положение солистки, минуя кордебалет, — редчайший случай! Балерина покоряла публику зажигательным темпераментом и невероятной техникой: крутила бесчисленные туры, летала в «рыбки» с подкрутом в воздухе и делала настолько сложные, почти спортивные поддержки, которые даже не имели специальных названий. Балетные говорят: «стульчик» или «свечка». Идеально подходили ей решительные Сванильда в «Коппелии» и Лиза в «Тщетной предосторожности». Перфекционистка Лепешинская отказалась от «Лебединого», понимая, что это не её амплуа.

Её коронная партия — Китри из «Дон Кихота». Легендарный Файер, лучший балетный дирижёр Большого, убыстрял и так стремительный темп её вариаций. Когда она ждала своего выхода в кулисе, костюмерше приходилось держать её за пачку, чтобы она не оказалась на сцене раньше времени. Партнёры, убегая за кулисы после Гран‑па, кричали: «От неё можно прикуривать!». Лепешинскую обожала не только обычная театральная публика, но и первые лица. «Как живёте, стрекоза?» — спрашивал её Сталин. Лепешинская оказалась и среди первых лауреатов Сталинской премии.

Эту счастливую жизнь омрачила война. Лепешинская сразу же попросилась на фронт, но её, конечно же, не взяли. Отказ возмутил балерину: «Как же так, товарищи? Ведь я ворошиловский стрелок». Она осталась в Москве и пыталась быть полезной — мыла полы в метро, занималась эвакуацией детей, дежурила на крыше дома на улице Горького (того самого «дома с балериной», про который ходила городская легенда, что скульптура девушки, сегодня демонтированная с крыши, — сделана с Лепешинской), участвовала в работе фронтовых бригад и танцевала где придётся, зачастую в самых неподходящих условиях: «Наши софиты — небо, зрители — солдаты, сидящие на плащ‑палатках. Я ввинчивала носок в землю и прыгала через рытвины, ухабы и кусты».

Лепешинская танцевала перед солдатами 9 мая в Варшаве, а на следующий день получила телеграмму из Москвы: «Ставлю на вас „Золушку“ в Большом, немедленно приезжайте. Балетмейстер Захаров». Началась мирная жизнь, и Лепешинская по‑прежнему танцевала, деля сцену с Галиной Улановой и Мариной Семёновой.

Однако здоровье подводило всё чаще — сказывались старые травмы. В начале 1960‑х Лепешинская потеряла зрение, но бойцовский дух остался с ней, и она снова прозрела. В 47 лет последний раз вышла Вакханкой на сцену Большого, к обожаемой публике, в виртуозной картине «Вальпургиева ночь» из оперы «Фауст».