Дебюсси. «Ноктюрны»
Выпуск 57
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
В 1892 году Клод Дебюсси задумал написать оркестровый цикл «Три сцены в сумерках» по мотивам стихотворений Анри Ренье. Замысел неоднократно менялся и окрашивался в новые тона, прямо как сумеречный пейзаж. Сблизившись со скрипачом Эженом Изаи, Дебюсси решил дополнить оркестр солирующей скрипкой, а от стихов Ренье перешёл к полотнам Джеймса Уистлера. Знаменитый художник-визионер назвал серию ночных пейзажей «Ноктюрнами», позаимствовав термин из романтической музыки. Дебюсси отзеркалил название, вернув его в мир музыки уже в новом смысле. Наконец, на финальной стадии работы идея солирующей скрипки была отброшена. Так в результате семилетней работы появился триптих «Ноктюрны» для симфонического оркестра и женского хора. Впрочем, менять оттенки трёх звуковых пейзажей Дебюсси продолжал всю жизнь.
В программке, изданной к премьере, автор снабдил каждую часть комментариями. «„Облака“, по его словам, передают неизменный облик неба и медленное, торжественное движение облаков, исчезающих в серых тонах с лёгким белым оттенком». Своему биографу Дебюсси рассказал, что идея «Облаков» пришла в ненастный день, когда он пересекал мост Согласия в Париже. Мимо проплывал кораблик, периодически подававший сигнал. Этот гудок Дебюсси запечатлел в тоскливом мотиве английского рожка.
Вторая часть — «Празднества» — переносит нас в Булонский лес. Согласно Дебюсси, в ней запечатлена атмосфера «праздника с его смешением музыки и светящейся пыли, участвующих в космическом ритме». По одной из версий, эту звуковую зарисовку Дебюсси «подслушал» в 1896 году, когда посетители Булонского леса встречали процессию во главе с российским императором Николаем Вторым.
А в финале под названием «Сирены» «изображено море и его бесчисленные ритмы, и вот, среди волн, посеребрённых лунным светом, слышится таинственная песня сирен, которые смеются и исчезают». Здесь, и только здесь к симфоническому оркестру подключается женский хор, поющий без слов.
Дебюсси принёс в музыку новый тип высказывания, а точнее, невысказывания. Типичный композитор-романтик, его предшественник, говорит, самовыражается — Дебюсси же слушает. А мы слушаем то, что услышал он. Музыка Дебюсси кажется молчаливой. И эта молчаливость, конечно, приближает её к живописи, особенно импрессионистской. Как и осознание изменчивости мира, в котором каждая следующая секунда не похожа на предыдущую.
Но сам Дебюсси был категорически против того, чтобы его называли импрессионистом, и далеко не во всём следовал за законами живописи.
В первой части триптиха в центре внимания оказывается небо, то есть неживая природа, во второй — люди, а в третьей — сверхъестественные существа. То, что их образ создаётся с помощью человеческих голосов, по-своему логично: ведь с точки зрения замкнутого оркестрового мира хор это и есть чудо. Импрессионисты не признавали сверхъестественные явления, но Дебюсси это не смущает: для него облака, празднества и сирены лишь поводы для рождения таинственной, манящей музыки.
Три части цикла посвящены трём стихиям: воздуху, земле и воде. Дебюсси говорил: «музыка должна быть воздушным искусством, безграничным, как элементы — ветер, небо, море». В чём Дебюсси действительно близок импрессионизму, так это в том, что он вывел музыку на пленэр. Освободил её от высоких стен академизма, от давления традиций, вдохнул в неё свежий воздух. В «Ноктюрнах» Дебюсси уже вовсю ощущается дыхание нового XX века, до начала которого в момент премьеры оставалось 22 дня.
