Верди. «Риголетто»
Выпуск 43
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
Итальянская опера XIX века была не только искусством больших страстей, но и фабрикой хитов. Сочинив песенку Герцога для оперы «Риголетто», Джузеппе Верди не просто предчувствовал, а знал, какая судьба её ждёт. Поэтому первое исполнение готовилось в атмосфере строжайшей тайны. Тенору Раффаэле Мирате дали ноты только за несколько дней до премьеры — и настрого запретили петь или даже насвистывать канцонетту вслух. А музыкантам оркестра партии раздали за считанные часы до поднятия занавеса. В опере песня звучит трижды — с расчётом на то, чтобы к третьему разу её уж точно запомнил каждый. Расчёт сработал: наутро после премьеры песенку Герцога распевала вся Венеция.
Опера «Риголетто» оказалась первым большим триумфом 37-летнего Верди, который создал партитуру всего за 40 дней. Главным героем стал не типичный оперный красавец Герцог, а его придворный шут Риголетто — жалкий, убогий, немолодой, да ещё и изуродованный горбом. На премьере из-за бутафорского горба, пристегнутого к спине баритона Феличе Варези, случился конфуз. Реквизит давил и мешал солисту дышать настолько, что прямо перед выходом на сцену у него началась паническая атака. Верди буквально вытолкнул Варези на сцену — а тот споткнулся и сделал неуклюжий кувырок. Публика была в полном восторге.
Риголетто, привыкший к лицемерному обществу царедворцев, и сам незаметно для себя стал бесчестным: в начале оперы он насмехается над очередной жертвой любвеобильного Герцога и её отцом. В финале его ждёт наказание: следующей жертвой становится дочь самого Риголетто. Однако проникая в его внутренний мир, мы начинаем ему сочувствовать, и уродливый горбун превращается в высокого героя, чья судьба трогает и задевает за живое.
Сюжет был смелым для той поры — настолько, что либреттисту Франческо Мария Пьяве пришлось существенно сгладить углы по требованию цензуры. Первое заключение цензора звучало так: «отвратительный пример аморальности и непристойной пошлости».
Не менее революционной была и музыкальная драматургия. Вместо привычной череды арий и хоров в опере преобладают сквозные сцены. Порой кажется, что Верди предчувствовал появление киномонтажа: например, финальная сцена разворачивается в таверне, но в то же время мы слышим завывания ветра в исполнении хора, поющего закрытым ртом, и видим дочь Риголетто, которая подслушивает снаружи.
А в знаменитом квартете одновременно звучат четыре разных текста — ведь у каждого героя в душе творится своя драма. Виктор Гюго, узнав, что Верди пишет оперу на его сюжет, был возмущён и обвинил его в плагиате. Но придя на «Риголетто» в Париже, он восхитился квартетом и позавидовал оперному жанру — ведь только в нём можно вложить в уста сразу нескольких героев разные реплики и не потерять внимание публики.
Опера быстро обошла мир — её ставили не только в Европе, но даже в Александрии, Стамбуле, Монтевидео и Гаване. Конечно, вместе с восторгами на «Риголетто» сыпались и проклятия. Одни обвиняли оперу в мрачности и даже сатанизме, другие сетовали на то, что она напичкана развлекательными мелодиями. Но история доказала, что в этом сочетании и заключалось мастерство Верди: он сумел создать сильнодействующую трагедию, которая проторила дорогу к миллионам людей благодаря запоминающимся мелодиям.
Недаром утончённый эстет Игорь Стравинский говорил: «Я утверждаю, что в песенке Герцога, которую снобы считают только блестящей и поверхностной, больше содержания и чувства, чем во всём „Кольце нибелунга“ Вагнера».
