Горский. Путешествие из Петербурга в Москву
Выпуск 11
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
Балетмейстер‑новатор Александр Горский родился, учился и вышел на сцену в Петербурге, но свои балетные реформы проводил в Большом театре.
Он изучал систему записи танцев на бумаге с помощью условных знаков — тогда это был единственный способ фиксировать хореографический текст, передававшийся «из ног в ноги». Оценив полную запись «Спящей красавицы», выполненную Горским, дирекция императорских театров командировала его в Москву. Со временем он возглавит балет Большого, но поначалу его задача состояла в том, чтобы перенести спектакли Петипа в Большой.
Горскому было неинтересно просто переносить. Он взялся их модернизировать в духе времени, а время было удивительное — рубеж XIX и XX века. Станиславский и Немирович‑Данченко уже утверждают свой художественный метод в драматическом театре. Горский задумал сделать то же самое на балетной сцене — уйти от рутины и условности, добиться «правды жизни».
«У меня налево делают одно, направо — другое, в глубине — третье, симметрия меня не удовлетворяет», — говорил Горский. Кордебалет впервые смотрелся не фоном, а вышел на первый план. Теперь каждый артист не просто стоял у задника в ожидании очередного массового танца, а жил на сцене даже в маленькой роли в «Дон Кихоте». Жизель, сходя с ума, по‑настоящему хохотала в голос.
Для оформления спектаклей Горский привлекал молодых, прогрессивных художников‑станковистов — Коровина и Головина. Они не просто расписали задники и кулисы для «Дон Кихота», а впервые создали среду, в которой можно было не только танцевать, но и жить. Спектакль обрёл стилистическую целостность, о чём раньше никто не заботился.
Как и все реформы, нововведения Горского имели противников. Престарелый Петипа был не в восторге от того, что Горский делал с его балетами. Сильно сопротивлялись балерины, премьеры и даже рабочие сцены: маляры бросали в краску соль, чтобы она не сохла. А верными сторонниками оказались молодые артисты, получившие шанс заявить о себе в постановках Горского. Директор императорских театров Теляковский поддерживал Горского, но слишком радикальные находки не одобрял и лично запретил безумный смех Жизели.
После революции Горский остался и продолжал руководить труппой. Новая власть дала ему звание заслуженного артиста, но работать стало почти невозможно: его искусство считалось «декадентским». Балет вообще казался пережитком прошлого. Появились слухи, что Большой театр закроют. Это спровоцировало у Горского тяжёлое нервное заболевание. Он не мог ставить, но всё равно приходил в театр, растерянно бродил по залам и даже забирался на колосники.
После смерти Горского в 1924 году его балеты канули в небытие. Остался только один — «Дон Кихот», лучший образец московского стиля.
