Марис Лиепа — коронная партия
Выпуск 10
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
Марис Лиепа известен даже людям, не слишком интересующимся балетом, благодаря одной‑единственной коронной партии роли. Это, разумеется, Красс в балете «Спартак», созданный для него Юрием Григоровичем. Грандиозная роль почти поглотила своего исполнителя, и в этом есть даже некая несправедливость, ведь Марис — это далеко не только Красс.
Он обратил на себя внимание, ещё будучи молодым артистом Латвийского театра: его заметили на гастролях в Москве и пригласили в Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича‑Данченко. Там Лиепа танцевал главные партии, обзавёлся кругом поклонников, а также попал в поле зрения прим Большого театра. Приглашение в главный театр страны не заставило себя ждать. «Что я буду танцевать?» — первым делом спросил Лиепа у главного балетмейстера Леонида Лавровского, не поинтересовавшись ни окладом, ни квартирой.
До Красса оставалось 8 лет. Впрочем, если бы его так и не случилось, Лиепа всё равно остался бы в истории Большого — виртуозным и артистичным, сверкающим юмором Базилем в «Дон Кихоте» и мужественным, благородным Альбертом в «Жизели».
Когда в Большой пришёл новый главный балетмейстер Григорович, Лиепа оказался стопроцентно «его» артистом — харизматичный, идеально подходящий на амплуа героя. Он сразу же получил роль Ферхада в «Легенде о любви». И вот наконец постановочные репетиции «Спартака». Лиепу назначили на заглавную партию, и лишь позднее ему была предложена роль антагониста. Это всегда счастье для артиста — когда хореограф ставит именно на тебя, с учётом твоих данных, возможностей и таланта. Но с Крассом‑Лиепой произошло нечто большее. Эта роль оказалась неотделима от исполнителя. Спектакль живёт на сцене Большого больше полувека, и до сих пор Красс имеет узнаваемые черты непревзойдённого Мариса Лиепы. Дело даже не в технической стороне, хотя партия невероятно трудная — каскады прыжков, тяжелейшие поддержки, настоящие испытания на выносливость. Он воплотил образ убедительный и невероятно привлекательный, несмотря на «отрицательность» своего героя.
Со временем отношения с Григоровичем осложнились, и это сказалось на карьере танцовщика. Работы в Большом становилось всё меньше. В виде исключения иногда он выходил в «Спартаке», и каждый раз это было событие.
Лиепа выступал на других сценах, писал книги, снимался в кино… Но без Большого, откуда его в конце концов вынудили уйти, жизнь утратила краски. В дневнике появляются горькие записи: «Страшно, стыдно писать это. Но добивают, добили меня».
Его дети, Андрис и Илзе, продолжили балетную династию и тоже танцевали в Большом.
И всё‑таки главное его наследие — Красс. «От волнения, обрывков мыслей не остаётся и следа, я спокоен и собран, у моих ног лежит огромная Римская империя». Кто ещё из артистов переживал такое?
