Башкирские напевы: унылые, дикие, но певучие
Выпуск 95
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
Одним из ярких периодов в жизни Владимира Ивановича Даля стало его пребывание в Оренбурге. Город был в те времена военно-чиновничьим и торговым. Но в нем также работали театры, проводились балы, маскарады и танцевальные вечера. Даля пригласили на должность чиновника особых поручений — разбираться с «волнениями» казачества, в вояже по пугачевским местам его сопровождал Пушкин. Параллельно Даль изучал флору и фауну Оренбуржья, собирал фольклор, изучал жизнь башкир, казахов, калмыков и других населявших край народов. И слушал народную музыку, запечатлевая ее звучание в прозе.
Возьмём рассказ «Башкирская русалка». В нем есть описание башкирских народных инструментов — это один из национальных символов, курай, меланхоличная и задушевная флейта, «странная» дудка с ладами чибызга, кубыз — дуга с язычком: «Курай или чибызга, — писал Даль, — держатся строго, нота в ноту, голоса песенника; вторы у них нет вовсе, голоса довольно чисты и звучны, но тонки или высоки и очень не обширны. Если же песенники умолкают, то к чибызгам пристают нередко певчие особого рода; они поют, как говорится здесь, горлом». Напевы эти, на слух Даля, были «тоскливы, унылы, протяжны и дики, но приятны и певучи».
Считается, что именно Даль первым описал «узляу» — сольное горловое пение, при котором голос певца как бы раздваивается. «Это, — замечает Даль, — в самом деле вещь замечательная: набирая в легкие как можно более воздуха, певчий этот гонит усиленно, не переводя духа, воздух сквозь дыхательное горло и скважину его, или горловину, и вы слышите чистый, ясный, звонкий свист с трелями и перекатами, как от стеклянного колокольчика, только гораздо протяжнее… Это не иное что, как свист дыхательным горлом — <…> грудной голос вторит этому свисту глухим, но довольно внятным однообразным басом. Сильная натуга видна в это время на лице песенника: оно вздувается, краснеет, глаза наливаются кровью». Согласитесь, благодаря литературному таланту Даля эти звуки легко представить, «услышать» внутренним слухом. А на фонограф узляу записали лишь в 1929 году, почти век спустя.
Говорят, придумали это волшебное пение шаманы тюркских и монгольских кочевых народов: в прошлом оно было обрядово-магическим. Ещё век назад им привлекали удачу. А сегодня так поют единицы.
Тем ценнее свидетельство Даля, дающее башкирским напевам вторую жизнь.
