Власть
Выпуск 64
В соответствии с требованиями РАО нельзя ставить на паузу и перематывать записи программ.
«Расея без власти сирота», — писал в начале ХХ века поэт Артём Весёлый, не уточняя, впрочем, что за власть имеет в виду. А с властью как раз возможны варианты: это слово в русском языке — одно из самых ёмких, многозначных. И самых древних, но сохранившихся до сих пор.
Начнем с того, что власть была известна русским еще в дописьменную эпоху: этим словом обозначалось «право сильного». А с XI века властью назывались уже «страна» и «государство». Родственные власти слова владеть, владыка — тоже о силе, об умении и праве управлять, подчиняя своей воле. Но властвовать первоначально — и долго — значило просто «обладать», т. е. иметь что-то в своем распоряжении, быть этому хозяином. Отсюда — сохранившиеся до сих пор в адресах владения, земля и возведенные на ней постройки. Наряду с властью, словом старославянским, существовала и древнерусская волость: в дописьменные времена — опять же «право обладания», с XI века — «область под единым управлением», а с середины XIX-го — уже «округ из сел и деревень в пределах уезда», единица территориального деления России. Так власть закрепилась и в географическом измерении, оставив свой след на карте страны.
Волостей больше нет, а власть в языке укоренилась и обросла многими смыслами.
Во-первых, это в буквальном смысле — государственное управление, политическое господство, и люди и организации, уполномоченные управлять страной и ее хозяйством.
Во-вторых, это способность — и возможность! — подчинять своей воле, чем-то (или даже кем-то) распоряжаться.
В-третьих, это особое могущество, подчиняющая сила — стихий, обстоятельств, привычек, мысли, слова, искусства…
О могуществе слова писал Пушкин, предупреждая: «никакая власть(открывается в новом окне) не может устоять против всеразрушительного действия типографического снаряда». А Баратынский тем временем отдавался во власть прекрасному: «Гармонии таинственная власть(открывается в новом окне) Тяжелое искупит заблужденье И укротит бунтующую страсть»…
Но чаще всего в литературе упоминалась и сегодня живет власть музыки. Что не удивительно. Музыка сама подчинит любого, кто ей доверится. Стоит только откинуться на спинку кресла и закрыть глаза…
И в этом соединении прямых и переносных смыслов раскрывается не только история слова, но и то, как язык осмысляет природу всякого могущества — от государственного до могущества изящных форм.
