Табула седьмая. Балетный скок
Выпуск 7
Лондон всегда считался деловой столицей Европы. Двадцатитрёхлетний Прокофьев прибыл туда в качестве композитора заключить первый контракт. Его заказчиком выступил Сергей Дягилев, руководитель антрепризы «Русские балеты». Прокофьев прежде не сочинял в этом жанре. Возможно, поэтому контракта он не получил, довольствовавшись устной договорённостью сделать вместе спектакль для сезона 1915 года.
Вернувшись в Петербург, Прокофьев встретился с либреттистом. Не дождавшись от него внятного сюжетного плана, писал музыку на собственный сценарий, отсылающий к культам скифов. Спустя полгода готовый нотный текст, озаглавленный «Ала и Лоллий», показал Дягилеву. Тот сказал половину выкинуть, а остальное переписать, прибавив «русскости». Но потом и вовсе отказался от постановки, предложив другую с абсолютно новой музыкой. Пообещал гонорар в 3 тысячи рублей, хотя Прокофьев просил пять.
Музыка «Сказки про шута, семерых шутов перешутившего» по мотивам русского фольклора Дягилеву тоже не понравилась. Но через пять лет он попросил композитора сделать её новую редакцию. После удачной премьеры спектакля в 1921 году в Париже заверил его в продолжении их сотрудничества. Шли годы, но нового проекта не предлагал. И лишь после нескольких неудачных постановок с другими авторами вспомнил о Прокофьеве и заразил идеей балета о советской России, переживающей индустриальный бум.
Премьеру представили в 1927 году. Название спектакля «Стальной скок» придумал Прокофьев, побывавший в СССР с гастролями после нескольких лет эмиграции. Вернувшись в Париж, показал ностальгирующему по России Дягилеву газетную статью «Блудный сын» о своём триумфальном возвращении на родину. И вскоре получил заказ на балет по мотивам евангельской притчи о воссоединении с семьёй уставшего от праздности сына. Во время проигрывания клавира, видел довольное лицо Дягилева. А после пронзительно нежного финала оказался в его объятиях. «Блудного сына» впервые показали в 1929 году, за несколько месяцев до смерти Дягилева. Критики назвали постановку лучшей работой Прокофьева для «Русского балета».
