Табула сорок первая. Послесловие

«Мы никогда не узнаем, каким же Моцарт был на самом деле. Удивительно, но мы не знаем не только, каким он был человеком, — мы даже не знаем, как он выглядел» — Ольга Сирота, автор сериала «Партитура жизни: Вольфганг Амадей Моцарт» в интервью Марине Сёминой рассказала о работе над проектом.

Марина СЁМИНА: В мире классической музыки, наверное, нет фигуры более мифологизированной и в то же время более обожаемой, чем Вольфганг Амадей Моцарт. Гений, солнечный ребёнок, глубокий трагик, автор лёгких и сложнейших мелодий. Каким он был на самом деле? Сегодня у нас в гостях моя замечательная коллега Ольга Сирота, журналист, радиоведущая, музыковед, обладательница премии «Радиомания» и автор новых выпусков нашей рубрики «Партитура жизни» к юбилею со дня рождения Вольфганга Амадея Моцарта. Ольга, добрый день.

Ольга СИРОТА: Добрый день.

Марина СЁМИНА: Спасибо большое, что нашли время, пришли в студию. Очень здорово, что есть возможность поговорить непосредственно с вами — с человеком, который создавал эти выпуски. С чего вообще всё началось? Расскажите о самом первом этапе работы.

Ольга СИРОТА: Самый первый этап работы — когда ты знакомишься с информацией. Я скачивала на свой ноутбук огромное количество книг, исследований, причём в самых разных жанрах, не просто о Моцарте. Это история кладбищ Вены, история нравов, о жизни, как жила аристократия в то время в Вене, история парков, что там происходило, — потому что огромное количество концертов Моцарта проходило в венских парках.

Марина СЁМИНА: То есть даже не о самой фигуре, а обо всём, что вокруг.

Ольга СИРОТА: И о самой фигуре, и о том, что вокруг. Когда собрала, нужно освоить информацию. Она занимает гигабайты и гигабайты памяти. Потом нужно вычленить любопытные моменты, распределить по темам. Процесс занимает очень много времени, потому что нигде не найдёшь рассказа «от и до» на какую-то одну тему. Информация разбросана в начале, в середине и в конце — где угодно.

Марина СЁМИНА: А до начала работы и после окончания изменилось ли ваше понимание Моцарта как человека, личности и как композитора?

Ольга СИРОТА: Как композитора — нет, потому что Моцарта-композитора я знала со времён детской музыкальной школы, когда ещё играла сонаты Моцарта. А вот как человека — да. Но я пришла к выводу: мы никогда не узнаем, каким же Моцарт был на самом деле. Удивительно, но мы не знаем не только, каким он был человеком, — мы даже не знаем, как он выглядел.

Марина СЁМИНА: Есть вопросы к портрету, который мы все знаем?

Ольга СИРОТА: Вопросы ко всем портретам Моцарта, даже к атрибутированным. Дело в том, что когда Моцарт умер, сняли две посмертные маски. Но уже в начале XIX века не осталось ни одной. Одна была у вдовы. Она её разбила. Сейчас многие исследователи пишут — разбила специально. Вообще Констанция — фигура, которая много чего натворила в этой истории.

Марина СЁМИНА: Благодаря ей как раз появилось много мифов.

Ольга СИРОТА: И благодаря ей тоже. А второй портрет был в частной коллекции, потом просто исчез. Сравнить с портретами прижизненными, я подчёркиваю — прижизненными, уже было невозможно, потому что они очень сильно отличаются друг от друга. Тогда решили спросить у вдовы и у сестры Наннерль. Констанция и Наннерль выбрали два разных портрета. Если вы на них посмотрите, увидите — настолько не похожи. Один — знаменитый: огромная бетховенская шевелюра, нос, как клюв большой птицы, красивый. Его выбрала вдова.

А сестра композитора, Наннерль, которая жила с братом двадцать пять лет, предложила портрет, написанный когда-то художником делла Кроче. Это семейный портрет. Так вот, там Моцарт совершенно другой.

Марина СЁМИНА: Два изображения: то, каким кто-то хотел видеть Моцарта, и то, каким он был на самом деле…

Ольга СИРОТА: Но история не кончается. По-моему, в начале нынешнего века нашли портрет невероятно симпатичного господина в зелёном сюртуке. Так вот, сказали, что это якобы тоже Моцарт, но он вообще не похож ни на один из двух других портретов.

Марина СЁМИНА: Ольга, существует огромное количество мифов о Моцарте. Какой из них разбился вдребезги в ходе ваших исследований?

Ольга СИРОТА: Они все разбились вдребезги. Моцарт — множество мифов, которые в конце концов собрались в какую-то сказку. Ведь мифы и легенды в конечном итоге складываются в сказку. Благодаря массовой культуре, исследованиям, библиографам, которые переписывали эти мифы из одной книжки в другую, их тиражировали журналисты во множестве статей, и в конце концов подсоединилась массовая культура, в которой Моцарт стал героем. Моцарт везде: конфеты, буженина, футболки, бокалы…

Марина СЁМИНА: Всё что угодно.

Ольга СИРОТА: И поэтому мы никогда уже не докопаемся до истины, каким он был на самом деле. Он был разный: «лунный», который видел везде врагов, желающих украсть его музыку, всегда был окружён врагами, если почитать его переписку. Он всё время говорил о деньгах. Это вообще проблема номер один. Удивляет вас?

Марина СЁМИНА: Когда я впервые читала некоторые письма Моцарта, очень давно, я была крайне удивлена, что этот человек — вроде бы высокого искусства, но… Мы не будем здесь говорить в прямом эфире, но есть письма достаточно откровенные, характеризующие Моцарта совсем с другой стороны. Как вы к этому относитесь?

Ольга СИРОТА: Вы, наверное, имеете в виду его письма к своей кузине. Да, скандально известные. Причём знали о них давным-давно, но боялись замарать портрет Моцарта, выписанный белыми красками на белом фоне. Письма долго-долго не публиковали. Потом, в конце концов, опубликовали — и нужно было как-то оправдывать. Стали оправдывать тем, что туалетный юмор, назовём его так, который шокирует, якобы он был характерен для того времени. Но, скажу я вам, это тоже миф, это не так. После Телемана, например, остался гигантский архив — там вы не найдёте ничего подобного. Гендель, как известно, был грубым человеком, как он разговаривал на репетициях с музыкантами! Но в его переписке, которую англичане сохранили с большой трепетностью, вы ничего подобного не найдёте. Возьмите письма отца Моцарта, в конце концов. Там тоже этого нет. Это есть только у матушки. Матушка была крестьянкой. И крестьянский юмор Моцарт усвоил «каждой клеточкой своего тела». Он на эту тему и стихи сочинял, потом квадлиботы. Ну, в общем, это «больная» тема для нас, но не для него.

Марина СЁМИНА: А трудное детство Моцарта? Я когда-то узнала, что это тоже миф. Не был его отец таким строгим, каким нам его представляли.

Ольга СИРОТА: И да, и нет. Потому что про Моцарта всегда так: и да, и нет. Отца Моцарта воспитывали иезуиты. В семнадцать лет он ушёл из школы, в которой учился. И в школе в нём воспитали умение манипулировать людьми — он подчинил себе Моцарта полностью. Они ехали в какую-то страну, в какой-то город, и там уже был намечен целый ряд выступлений. Утром приезжали, а днём уже могли ехать куда-то в гости и давать концерт.

Он зарабатывал и на сыне, и на дочери, на Наннерль. Леопольд делал деньги, деньги превращал в акции. Он был очень современным человеком с сегодняшней точки зрения. У него деньги не простаивали — покупал бумаги на бирже, вкладывал в недвижимость. Они поменяли квартиру после первых трёхлетних гастролей. Очень приличная квартира, несколько комнат. Одна из комнат — бальная. Именно там Моцарт научился блестяще танцевать менуэт. Он был одним из лучших танцоров на придворных балах в Вене.

Марина СЁМИНА: В процессе работы над выпусками рубрики «Партитура жизни» нашли ли вы какие-то неизвестные факты? Что вас удивило больше всего?

Ольга СИРОТА: Ну, что такое вообще неизвестные? Уточните — неизвестные кому?

Марина СЁМИНА: Широкой публике в России.

Ольга СИРОТА: Таких фактов было очень много. Например, в Австрии, я сейчас не помню, в Австрии или в Германии, издали пять томов писем Леопольда Моцарта. У нас перевели только девять писем. Как вы думаете, что для нас известно, а что неизвестно?

Например, вы знали, что в «Лакримозе» из «Реквиема» — это самый-самый знаменитый номер, — Моцарт написал восемь тактов? Всего. А кто написал «Лакримозу»? А кто вообще написал «Реквием»? Многие ли знают, что в «Реквиеме» четырнадцать частей, а Моцарт от начала и до конца написал сколько, как вы думаете? Две. Вот я тоже этого не знала. Остальные части, видимо, дописывали разные композиторы. Их могло быть несколько, но сейчас называют фамилию одного — ученика Моцарта Зюсмайера.

Марина СЁМИНА: Друзья, слушайте выпуски рубрики «Партитура жизни» каждый день на радио «Орфей». А чёрный человек-то был, Ольга?

Ольга СИРОТА: Не было чёрного человека. Это сказка. На самом деле пришёл поверенный слуга графа Вальзегга с предложением Моцарту написать реквием.

Марина СЁМИНА: То есть был реальный человек, а не мифический персонаж?

Ольга СИРОТА: Реальный, но свою фамилию он не написал. Это был анонимный заказ, что характерно для того времени. В некоторых исследованиях я читала: подобные анонимные заказы были связаны с тем, что заказчик покупал не только права на музыку, на партитуру, но и на авторство. Очень часто они исполняли эти анонимные заказы, как будто сами их сочинили. Вполне возможно, что граф тоже хотел выдать «Реквием» за свою музыку, якобы написанную в память о рано ушедшей молодой жене-красавице.

Марина СЁМИНА: А как же появилась мистическая история с непонятным человеком?

Ольга СИРОТА: В этой мистической истории, опять же, большую роль сыграла вдова. Она запустила миф о том, что Моцарт страшно болен, что его отравили. Возможно, кто-то ещё участвовал в создании мифа — мы не можем только Констанцию сейчас обвинять. Запустила, потому что ей было очень выгодно. Она раскручивала фигуру Моцарта, продавала его архив по частям издательствам. Констанция оказалась очень предприимчивым, хватким человеком. Но несмотря на все минусы, о которых вы узнаете в наших программах, всё-таки мы должны сказать Констанции спасибо: только благодаря ей мы имеем «Реквием» за авторством Моцарта.

Когда Моцарт умер, а он ведь не дописал «Реквием», заказчик потребовал или отдать готовую партитуру, или вернуть задаток. А задаток, по всей вероятности, был очень и очень большим. И Констанция задаток не вернула, сообщила заказчику: партитура практически готова, сейчас немножечко отредактируют — и всё. И начала срочно искать композиторов, которые могли бы дописать. Один начал — бросил. Видимо, второй был. Возможно, даже третий, и только потом Зюсмайер анонимно стал дописывать, редактировать и привёл сочинение к тому виду, который мы сейчас знаем.

Марина СЁМИНА: Ольга, спасибо за беседу. Она молниеносно пролетела. Время уже подошло к концу. Спасибо за вашу работу — это, конечно, невероятный труд. И Андрею Ноздреватых, который великолепно читает эти выпуски.

Ольга СИРОТА: Да, но нужно обязательно сказать и о другом Андрее — Андрее Леонтьеве, звукорежиссёре. Вы услышите звукорежиссёрскую эквилибристику в этих программах.

Марина СЁМИНА: Слушайте рубрику «Партитура жизни» на радио «Орфей» каждый день. Ольга Сирота была у нас в гостях. До новых встреч.