Шор Говард

Есть композиторы, чьи имена знают все. Есть те, чью музыку знают все, но имя — не обязательно. Говард Шор — из вторых. Если вы слышали, как хоббиты танцуют на празднике в Шире, как Гэндальф падает в бездну Мории или как звучит рог Рохана перед битвой на Пеленнорских полях — вы слышали его музыку. Просто не знали, что это он.

Но прежде чем попасть в Средиземье, Говард Шор прошёл путь, который вряд ли кто-то мог предсказать.

Он родился в Торонто в 1946 году, в семье, где музыка не была профессией, но стала призванием. Учился в Беркли, играл в джаз-фьюжн-группе Lighthouse, а в 1975 году оказался в эпицентре телевизионной революции: стал одним из создателей и музыкальным директором Saturday Night Live. Пять лет — с 1975 по 1980 — он отвечал за звук шоу, которое меняло представление о том, что можно делать в прямом эфире. Он же выходил на сцену в костюме пасечника, аккомпанируя Джону Белуши в «I’m a King Bee». Человек, который позже напишет музыку для Властелина Колец, начинал с того, что играл на клавишах в костюме пчеловода.

Но настоящая встреча произошла в 1979 году. Дэвид Кроненберг, молодой канадский режиссёр с репутацией «мастера ужасов», пригласил Шора написать музыку к фильму The Brood («Выводок»). Это был не просто заказ — это было начало одного из самых долгих и странных творческих союзов в истории кино. С тех пор Шор написал музыку практически ко всем фильмам Кроненберга: Scanners, Videodrome, The Fly, Dead Ringers, Naked Lunch, Crash, eXistenZ, A History of Violence, Eastern Promises, A Dangerous Method, Cosmopolis, Maps to the Stars — и это далеко не полный список. Их сотрудничество — это не просто «режиссёр и композитор». Это два человека, которые вместе исследовали, как звучит страх, отвращение и распад. Для Videodrome Шор пропустил струнный оркестр через цифровой синтезатор Synclavier II, смешав акустические и электронные тембры так, что невозможно было понять, где кончается одно и начинается другое. Для Naked Lunch он пригласил Орнетта Коулмана — легенду фри-джаза — и записал саксофон, который звучит как галлюцинация.

Параллельно была другая линия — Мартин Скорсезе. Шор написал музыку к шести его фильмам, начиная с After Hours (1985) и заканчивая Hugo (2011), за который получил четвёртую номинацию на «Оскар». Скорсезе, по словам Шора, работает с музыкой так же, как с актёрами: «он кастингует, а потом лепит и вдохновляет». И был The Silence of the Lambs («Молчание ягнят») — фильм, который получил все пять главных «Оскаров», и Шор остаётся единственным живым композитором, написавшим музыку к картине, собравшей «Большую пятёрку».

В 2001 году режиссер Питер Джексон позвонил Шору с предложением, которое озадачило многих. Шор, известный мрачными, тревожными, экспериментальными партитурами для фильмов ужасов, должен был написать музыку для эпической трилогии «Властелин колец» по Толкину. Масштаб — десять часов экранного времени. Задача — создать музыкальный мир, который будет существовать не как фон, а как параллельный нарратив, где каждая культура Средиземья имеет свой звук. Шор согласился.

То, что он сделал, не имеет аналогов в истории киномузыки. Он использовал технику лейтмотивов — систему музыкальных тем, закреплённых за персонажами, местами, идеями — но не так, как это делал Вагнер. У Шора каждый народ получил свою музыкальную характеристику. Хоббиты — кельтские мотивы, тёплые деревянные духовые, простые диатонические мелодии. Эльфы — эфирные восточные тембры, женские голоса, поющие на придуманных языках. Гномы — массивные параллельные гармонии, суровый мужской хор. Орки — японские барабаны тайко, металлические пластины, цепи, бьющие по струнам рояля. Люди — благородные, но несовершенные — медные духовые, которые «ищут и не всегда находят».

И самое невероятное: языки. Шор не просто написал «эльфийскую музыку». Он использовал настоящие языки, созданные Толкином — квенья, синдарин, кхуздул, наречие Адунаика, Чёрное наречие — и современный и древний английский. Хор поёт на языках, которых не существует в реальности, но которые имеют грамматику, фонетику и поэзию.

Трилогия принесла Шору три «Оскара»: два за лучшую музыку (Fellowship of the Ring и Return of the King) и один за лучшую песню — «Into the West», написанную вместе с Энни Леннокс и Фрэн Уолш. Плюс три «Золотых глобуса», четыре «Грэмми». Альбомы разошлись тиражом более 7 миллионов копий. Но важнее цифр — то, что музыка «Властелина колец» снова и снова признаётся лучшим саундтреком в истории кино. Рецензент Filmtracks назвал её «возможно, самой уважаемой и впечатляющей трилогией музыки всех времён».

Шор не остановился. Он превратил партитуру в концертное произведение — The Lord of the Rings Symphony: Six Movements for Orchestra and Chorus, где шесть частей соответствуют шести книгам Толкина. Это не «саундтрек на концерте». Это симфония в традициях программной музыки Листа и Рихарда Штрауса, где темы из фильмов развиваются, комбинируются и трансформируются по законам симфонического жанра. Премьера прошла в Веллингтоне — «доме Средиземья», как назвал его Шор. С тех пор симфония звучит по всему миру, собирая полные залы.

Он написал оперу The Fly — по мотивам собственного саундтрека к фильму Кроненберга. Мировая премьера прошла в парижском Théâtre du Châtelet в 2008 году, режиссёром выступил сам Кроненберг, а за пультом стоял Пласидо Доминго. Доминго, который заказал оперу для Los Angeles Opera, сказал: «Шор написал оперу, которая идёт вместе с историей. Там есть очень трогательные моменты, очень мелодичные. Но по мере развития нарратива оркестровка становится жёстче. Если бы он сделал иначе, это не сработало бы».

Шор написал концерт для гитары с оркестром «The Forest» для черногорского гитариста Милоша Карадаглича — премьера прошла в Оттаве в 2019 году. Критики сравнивают его с «Аранхуэсом» Хоакина Родриго. Сам Шор говорит:

В 2025 году вышел The Shrouds — семнадцатая совместная работа Шора и Кроненберга. Deutsche Grammophon выпустил антологию его музыки, записанную Филармоническим оркестром Радио Франс. А ещё есть судебный процесс: Шор судится с компанией Star Entertainment, которая устраивает концерты под названием «Музыка Властелина Колец» с неавторизованными аранжировками — настолько плохими, что после одного из выступлений в Портсмуте зрителям вернули деньги. Шор защищает не только свои права, но и качество. Потому что музыка, которую он написал, заслуживает того, чтобы звучать так, как он её слышит.

Говард Шор — человек, который начал с джаза и телевизионных скетчей, а стал архитектором новых, прежде невиданных звуковых миров. И это не фон. Это вторая книга. Только её нужно не читать, а слушать.