«Сон о горах и реках»: китайский квинтет привёз в Ярославль философию эпох Тан и Сун

На сцене Ярославской филармонии в рамках XVIII Международного музыкального фестиваля Юрия Башмета выступил Ming Quintet из Китая. Концерт, получивший название «Сон о горах и реках», стал философским путешествием сквозь тысячелетия — в историю Китая эпох Тан и Сун.

Перед началом концерта в фойе Ярославской филармонии воссоздали уголок Китая. Гости фотографировались рядом с бумажными драконами, дегустировали чай из традиционных пиал и пробовали выводить тушью иероглифы.

Программа задумана как поэтическое повествование, прослеживающее жизненный путь китайского учёного. Начиная с беззаботной юности на лоне природы, история переходит к идеалам служения стране, переживаниям разлуки и войны, встречам с любовью и снами, а затем — к возвращению к внутреннему покою и гармонии с природой. Повествование передавалось через музыку, оперные отрывки и сценические образы.

Состав квинтета собрался специально для ярославского фестиваля — раньше эти пять музыкантов вместе не играли. Рассказчик Хэ Сунъюань (амплуа «лаошэн», мужская роль) — из семьи профессиональных исполнителей китайской оперы. Ли Ваньцзинь, выступающая в амплуа «дань» (женская роль), — выпускница Пекинской консерватории. Трое инструменталистов — Чэнь Юйсяо (бамбуковые флейты дицзы, сяо и древний сюнь), Ван Сяочань и Цзо Инлань (оба — на гучжэне, китайских гуслях), — дополнили звучание даосскими храмовыми колоколами, бамбуковыми пластинчатыми трещотками и буддийскими подвесными колокольчиками.

«Гучжэн — символ конфуцианства, — рассказал перед концертом Хэ Сунъюань. — Бамбуковая флейта также является символом китайской культуры. Программа объединяет традиции конфуцианства, даосизма и буддизма. Костюмы исполнителей относятся к эпохе династии Тан, а стихи, на которые написана музыка, — к династии Сун, времени расцвета китайской литературы. Это своеобразный микс».

Концерт открылся арией куньцюй «Тань цы» — повествованием под аккомпанемент, задавшим тему «гор и рек как сна». Затем зазвучало «Оу лу ван цзи» («Когда чайки и цапли забывают о хитрости») — дуэт гуциня и сяо, рисующий безмятежный образ воды и птиц, символизирующий чистое, необременённое состояние духа.

Далее следовали «Цзю куан» («Хмельной экстаз») — диалог двух гучжэнов с комическими элементами (музыканты надевали маски, изображая попойку и похмелье), и ария «Двенадцать красных» в исполнении Ли Ваньцзинь — виртуозное соло, а капелла с глиссандо, поддержанное бамбуковой флейтой и барабаном баньгу.

Особое впечатление на публику произвело соло на сюне — глиняной дудке в форме яйца с более чем 7000-летней историей. Инструмент относится к категории «земля» в древней китайской системе «восьми звуков», и его глубокий, мягкий, почти потусторонний звук словно исходил из глубин веков.

Завершилась программа возвращением к «Оу лу ван цзи» — теперь уже в ином, просветлённом контексте. То, что когда-то олицетворяло юношескую невинность, стало символом отрешённости. После устремлений, эмоций и запутанности разум возвращается к покою.

Традиционные костюмы эпохи Тан, сдержанная пластика и поэтические названия каждой сцены — «Платановые листья танцуют в осеннем ветре», «Луна над горным перевалом», «Мантра Пуань» — воссоздали атмосферу музейной подлинности: это было бережное, уважительное погружение в культуру, которую в Китае возрождали буквально заново. Гучжэн, например, много десятилетий не звучал в Китае и не изучался, и его звучание восстановили лишь благодаря усилиям мастеров вроде Ли Пон По, чьи ученики играли в этот вечер. Удивительный мир, далёкий от наших привычных представлений о музыке и театре, но манящий своей самобытностью, глубиной и смыслами.
Маргарита Майер
Фото: Михаил Брацило