Табула одиннадцатая. В Москву, в Москву, в Москву
Выпуск 11
Ностальгию одни считают расстройством личности, другие — лекарством для больной души. Прокофьев уехал за границу вскоре после Октябрьской революции, но регулярно переписывался с оставшимися на родине друзьями. От них узнал, что в Москве на Кузнецком мосту открылся нотный магазин, где целая витрина посвящена его творчеству, а при Моссовете появился симфонический оркестр (Персимфанс), пропагандирующий его музыку. Композитор захотел стать свидетелем своего успеха в СССР и отправился туда с концертами в 1927 году.
Нарком просвещения Луначарский объявил историческим событием гастрольный тур Прокофьева по советским городам. Сергею Сергеевичу организовали приём по высшему разряду: селили в гостиницах для партийной номенклатуры, приглашали на обеды и ужины с осетриной, икрой и прочими деликатесами. Предоставляли для концертов лучшие залы.
Выступление Прокофьева в Московской консерватории транслировалось по радио. В тот вечер он играл Третий фортепианный концерт, который, по его словам, на мировой премьере в Чикаго «ни один тамошний осёл не оценил». Сочинение с распевными мелодиями русского склада восхитило московских слушателей. Среди них оказался министр иностранных дел СССР Литвинов. Он пообещал Прокофьеву побыстрее сделать новый заграничный паспорт, позволяющий беспрепятственно выехать обратно за рубеж.
Вернувшись в Париж, композитор напишет в дневнике: «Какого чёрта я здесь, а не там, в России, где меня ждут и где мне самому гораздо интереснее?» И с начала 30-х зачастит на родину. Ему захочется с трибуны Красной площади посмотреть праздничный военный парад. Пропуск не успели сделать, но обещали к следующему приезду. После восьмой командировки в СССР, в 1936 году Прокофьев окончательно поселится в Москве.
