Рояль Рахманинова

Когда я в Сенаре впервые прикоснулся к роялю Рахманинова, это был, наверное, один из самых главных подарков в моей жизни. После концерта с Юрием Темиркановым в Париже, в Театре Елисейских Полей, ко мне подошёл внук Рахманинова и сказал фразу, которую я никогда не забуду:

— Ну, начнём с того, что моя фамилия Рахманинов. Сергей Васильевич — мой дедушка. Мне очень нравится, как вы играете. Я нашёл два произведения Сергея Васильевича — «Сюиту» и «Фугу».

(Вообще, нашёл их Музей Глинки, но отправил внуку.)

Я ему позвонил через два дня.

Мы с командой звукорежиссёров быстро всё организовали. Я приехал в Сенар, и он мне разрешил там жить. Прямо в этом доме: спать на этих кроватях, заниматься на этом инструменте, читать письма, рукописи, рассматривать фотографии. Он всё оставил в аутентичном состоянии, вплоть до защёлок на форточках.

Вы представляете моё ощущение, когда я просто зашёл туда, когда я спал на этой кровати, ел в гостиной или на кухне, и когда я прикоснулся к роялю. Это рояль 1929 года, американский Steinway, подарок фирмы Сергею Васильевичу. На этом рояле он играл всё, что писал тогда, все тридцатые годы, вплоть до 1939-го, когда Гитлер погнал в очередной раз несчастного Сергея Васильевича. Его всё время гнали — ему пришлось уехать из своей любимой Ивановки. Он обожал Ивановку, любил эту тихую Россию…

Ну так вот, я о том совершенно удивительном рояле. Во-первых, он длиннее обычного гранд-концертного рояля на тридцать сантиметров. Ты понимаешь, что это тот рояль Рахманинова, на котором он сочинял «Рапсодию на темы Паганини», Третью симфонию или Симфонические танцы. Это всё было там написано. И все звукозаписи, которые он делал в тридцатые годы, — на этом рояле. Я просто положил руку на клавиатуру и почувствовал себя так, будто нахожусь в каком-то храме. Звук летит, поёт. Градация от трёх форте до пяти пиано, невероятные басы с каким-то сабвуфером, огромные, бархатные.

Я никогда в жизни не занимался долго, но там я практически не спал