Весь этот джаз

Кто-то думает, что джаз — это хулиганить. Это утверждение чуть-чуть режет мне слух, так как хулиганить можно в любом жанре, включая классическую музыку. Но джаз — абсолютно серьёзный жанр, которому нужно посвятить всю жизнь. Джаз в моей жизни с детства. Мой папа был феноменальным пианистом и композитором, и, конечно же, любителем джаза, дома всегда звучали записи, и, конечно, он тоже играл мне джаз. Я это сначала просто снимал, как говорят, копировал — повторял то, что слышал. Потом он начал меня учить ритму. Он понял, что я умею импровизировать, держать квадрат, как говорят джазмены.

Это та свобода, та спонтанность, которая возникает здесь и сейчас, и повторить импровизацию невозможно. В чём изюминка любого джазового концерта? В том, что у тебя есть, конечно, общий каркас, но то, что происходит внутри каркаса, — полная непредсказуемость, и от этого интрига возрастает. Ты здесь и сейчас сам сочиняешь новую музыку. Повторить её точь-в-точь невозможно. Ну, если это не выписанная импровизация, как многие пытаются играть её классическими руками, в том числе и я. Я никогда не назову себя джазменом.

Джаз — отдельный жанр, которому нужно посвятить свою жизнь на сцене. Когда я играю джаз — это больше посвящение великому искусству, моей собственной фантазии. У каждого свой джаз. Поэтому те знаменитые джазмены, с которыми мы общаемся и играем вместе, понимают, что это смешение жанров. Уже полтора года мы играем симфоджаз, который, к сожалению, ушёл с большой сцены, его не существует. Пытаются делать какие-то аранжировки а-ля джаз. Мы же импровизируем.

Я умею держать квадраты. Но со свингом нужно родиться. Чувство свинга должно быть где-то на генном уровне. И джазу нельзя научить, как и классической музыке тоже. Кто-то написал, не помню, то ли в Лондоне, то ли в Париже, после моего концерта, когда я, как обычно, играл на бис джазовые импровизации: «Ну, теперь понятно, что для Мацуева классическая музыка — жена, а джаз — любовница». Может быть, это и правда, не знаю. Что-то в этом есть.